Выборы мэра Екатеринбурга на передаче “Спокойной ночи, малыши”

Каркуша: Добрый вечер, девочки и мальчики.

Хрюша: Хай, бро!

Каркуша: А что это за милую картинку ты притащил в студию? Мы купили право проводить чемпионат мира по борьбе?

Хрюша: Нет, идиотка. Это старинный лубок про выборы. Видишь, написано “Удалые молодцы добрые борцы! Ахто ково поборит невсхватку тому два ица всмятку”.

Каркуша: Два ица всмятку? Право, славный подход к проблеме.

Хрюша: В синагоге своей ругаться будешь. А мы про выборы.

Каркуша: А про выборы всё ясно. Собянин побеждает в первом туре. Вопрос в том, сколько голосов наберёт Навальный.

Хрюша: И с каких пор ты полюбила Навального? У него ж такой… националистический бэкграунд. А ты носом не вышла.

Каркуша: Я ставлю общественный интерес выше своего носа.

Хрюша: Азохен вей! Впрочем, мы не про московские выборы.

Каркуша: Да. В Екатеринбурге выбирают мэра. Там хренова куча кандидатов.

Хрюша: Уже не хренова. Тихонов с Ширинкиным самоликвидировались, а Тунгусова обвиняют в убийстве.

Каркуша: Убийстве кого?

Хрюша: Убийстве человека.

Каркуша: Ничего, бывает. Екатеринбуржцам остаётся выбирать между тремя Бурковыми (два из них – Александры) и Анастасией Баковой, чей имперский папа хотел выдвинуть было на выборы своего кастрированного кота, но, подумав, заменил его дочерью. Хочется верить, что с репродуктивной функцией у Насти всё в порядке.

Хрюша: А… более интересных кандидатов нет? Кого поддерживает губернатор и… этот… не к ночи будь помянут… полпред Игорь Рюрикович Холманских?

Каркуша: Якова Силина из облправительства. Партия его тоже поддерживает.

Хрюша: Какая партия?

Каркуша: Партия у нас одна. Однако вот что интересно. Главный претендент есть. По результатом социологических опросов…

Хрюша: Не верю! ВЦИОМу не верю!

Каркуша: Староверов опрос проводил.

Август 91-го: полный Madness

Группа Madness при всей моей симпатии к ней всегда казалась мне излишне гопниковской; Саггс болтался у микрофона аки гастингский малолетний бандит с замашками немаленькой обезьяны. Я, будучи мальчиком в общем и целом (иногда – и в частности) интеллигентным, смотрел на телодвижения мэднессовского фронтмена с оттенком превосходства: ужо тебе. Тот факт, что “Странные игры” выдвигались на сцену вереницей подобно безумцам с обложки One Step Beyond, ситуацию не спасал – игры играми, а про гопников всё сказал Майк.

Когда 19 августа 91 года по телевизору сообщили, что ГКЧП решил окончательно развалить Союз, и врубили “Лебединое озеро”, никаких трагичных ассоциаций не было, никакого Чайковского, только Madness с их Swan Lake – кавером забавным, но на сегодня уже слишком наивным. Тогда я побежал к приятелю, который, закончив Ленинградский электромедицинский техникум, чинил рентгеновские аппараты в одной из поликлиник. 

Мизулинка (уральский сказ)

“Уральские сказы, не побоюсь этого смелого выражения, сокровищница сермяжной правды и выражение чаяний народных. С давних пор скуластые уральские мужики, закрутив самокрутку из травы, что в поле выросла, приняв по триста граммов свежайшего первача, творили свою реальность, которая объясняла погодные факторы и проясняла смысл жизни не хуже иных философов, заперших себя в душном кабинете казённой учёности. Безусловно, не обходилось в сказах и без крепкого словца – этой пряности, придающей особый вкус нашей великорусской речи. Ничтоже сумняшеся народ припекал в своих сказах и власти предержащие, в то время как по большому счёту на всех этих депутатов следовало насрать и забыть, как и они насрали на нас” (доктор филологических наук, профессор Л.Г. Клиторовских)

* * * * * * *

Старики бают, что село наше Малые Херы своеобычное. Бабы ране мужиков у нас не приваживали, а развратничать ходили в соседнее село Большие Херы. Оттого и дети все у нас большехеровские, даже девки. Ну, значится, терпеть ентот разврат да самообслуживаться нам надоело, и написали мы письмо в саму Госдуму: пришлите учёного человека, пусть поможет делом да советом. Тут, как раз под выборы, прислали к нам бабу-депутатшу: знатная баба, а лет ей за шестьдесят. Ну, да мы не гордые.

Летнее пессимистическое

Не до сук

Году в 1914, когда началась Великая бойня (по несчастию ставшая первым актом Второй мировой), Виктор Шкловский, перечитывая вновь актуальный роман “Война и мир”, страшно удивился. На этом можно было и закончить, но я продолжу. Борисыч смотрел описание оперы у Толстого и вдруг закричал: “Глаша, твою мать! Принеси мне водки!”. Глаша (которую я не знаю и которой вообще не было), натурально, в запотевшем графинчике водку принесла, дала ущипнуть себя за попку и лизнуть в грудь. Шкловский напился в зюзю, и у него случилось обычное в таком смутном состоянии отключение памяти – он не узнавал ни Глаши, ни Толстого, ни оперы, ни войны, ни мира, всё было новым и холодным. Называлось это “остраннение”.

Работать, как Буратино

Выражение “работать, как папа Карло” кажется мне высосанным из пальца – в деятельности этого неримского папы нет надрыва: как психологического, так и голосовых связок; ходи себе по заснеженным (или скорее тёплым) итальянским улочкам, крути ручку шарманки, оглашающей окрестности звуками “Charmant Catherine”, “Lili Marleen” или “Всё идет по плану”. Ещё можно строгать детей, точнее, выстрогать одного ребёнка – длинноносого, как Староверов, но обаятельного (именно так позиционировал себя Буратино в известном советском фильме). Старая нимфоманка Тортилла, помнится, корректировала самооценку деревянного болвана: “Люблю я тебя, любезный Буратино, не за это, какой ты нах обаятельный, просто ты добрый, сильный и смелый, ты не ругаешь Советскую армию и не ищешь клитор депутатши Мизулиной, тебе ведь насрать на всю эту войну и мiръ: самая правильная позиция, как известно”

Да, я хочу работать, как Буратино: продавать видимое только мне обаяние, дёргать за бороду попов Карабаса-Бабарабаса, доказывать антинаучность взглядов Дуремара, отбивать у сидящего на прозаке Пьеро барышню с голубыми (и, очевидно, крашеными) волосами, почитывать новости, поигрывать в бездарных пьесах и… но про войну и мiръ уже всё сказала черепаха в предыдущем абзаце.

Лето, господа, лето.

Роман

Определение романному герою дал Виктор, кажется, Шкловский: герой это должен быть или больше своей судьбы или меньше своей человечности. В противном случае у вас получится рассказ, повесть или статья для “Коммерсанта”.

Я всегда мечтал написать роман про любовь (других ведь не бывает). К примеру, живут две равно уважаемых семьи: бен Элизеров и Арафатов. Роман (это имя такое) любит Жасмин, палестинцы против. Соединить влюблённых решается раввин или имам (я ещё не выбрал). Лучше имам. Однако что ни делают палестинцы, всё получается либо теракт, либо воровство ООНовских денег. К тому же Жасмин оказывается первым арабским трансвеститом, и Роман решает проблему при помощи изделия компании “Legendary Kalashnikov Production” калибра 7,62. Затем бедный еврейский юноша многократно травится белым порошком, но неудачно. Жасмин (которой отстрелили всё лишнее) выживает и едет на олимпиаду в Сочи. Зимние олимпийские игры в субтропиках почему-то заканчиваются раньше срока, а Жасмин появляется в Грозном, где помогает Кадырову осваивать бюджетные деньги.

Вся правда о Джиме Моррисоне и Пэм Корсон

ПЕредовое ДЕло РАдует СТалина

Конечно, это явный фейк для бабушек (кто кроме них да Староверова читает отрывные календари?), но попадание  мне показалось точным.