АБВГДЕйка-2013

ДИМОН

 

Ласково-фамильярное обращение к премьеру Медведеву, заменившее вполне устоявшийся хэштег #жалкий. Стало популярным после того, как пресс-секретарь Наталья Тимакова публично возмутилась: "Я не понимаю людей, которые, условно, в Facebook пишут: "Ну, Димон, ты молодец, зажёг", — он вам не Димон!" Пиар-ход не получился, а Медведев нам, конечно, никакой не Димон. Он жалкий Димон. 

"ЕБАТЬ НАХУЙ Я НЕ ПОЛЕЗУ НА ЭТУ ЕБУЧУЮ СТРОЙКУ СЁДНЯ"  

Простите мой французский, но это всего лишь цитата из видеозаписи, сделанной очевидцем падения челябинского метеорита. Как мне по секрету заявила (или всё же "заявил"?) известный профессор и доктор филологических наук, "уникальность данного дискурса как раз и состоит в абсолютно адекватной репрезентации картины мира жителя сурового города способом косвенной лингвистической импликации". А видео я рекомендую смотреть зажмурясь.

Mr. Mojo Risin’: 70

Семидесятилетие Джима Моррисона само по себе изрядный оксюморон. Льва Толстого в этом возрасте мы хорошо себе представим: граф с мужицкой бородой косит себе траву, кушает рисовые котлетки, не противляется злу насилием, и Ленин смотрит в него, как в зеркало русской революции. Пушкину семь десятков случилось бы в 1869, и вот Александр Сергеевич уже этакий подвыпивший смугло-сухощавый старец, которому Евгений Базаров заявляет: «Ты, брат Пушкин, гроша ломаного не стоишь. Ну, что это за стихи — «Природа навевает молчанье сна», право, стыдно. Говоришь, никогда ты такого не писал? Ну, мог бы написать. А если мог, то чего не написал, сукин сын?» 

Тринадесятая сказка для ведьмы

После кончины Владимира Бело Месяца Путина (подробности оной ныне не раскрою) гибель государства Российского, измученного злодейским правлением, казалась неизбежной. Превеликая часть державы отошла к Китайщине и воспарявшей Монгольщине, северная столица с озёрным краем без боя и чести отдалась чухонцам, Кавказ и казацкие волости с радостью влились в Великий Халифат, при этом многие казаки, особливо охочие до девок, приняли магометову веру. За Русью осталась малая часть севернее эмирского Тамбовобада и чуть южнее кунинговой Воологды.

* * * * * * * * *

У царя Николая Васильевича Грязного было три сына: старший — Енот-царевич, средний — Ибун-царевич и младший — Пидар-царевич. Енот был енот, Ибун был бабник, а младшего Николай Васильевич считал дочерью, и при первой возможности отослал в женский монастырь. Невесты Христовы не рады были такому подарку и хотели было поднять бунт и устроить матриархат, но царь быстро подавил восстание при помощи стрельцов, которые и остались навсегда при монастыре охранять невинность монашек, в чём преуспели. О матриархате никто более не помышлял. Пидара-царевича перевезли в мужской монастырь, где монахи приняли младшего сына по-братски, ежели не более того. Судьба двух оставшихся царевичей должна будет будет решена волею монарха.

* * * * * * * * *

Двенадцатая сказка для ведьмы

Никто не знает, зачем живёт камень – лежит ли он на дне Жёлтой реки – скользкий, холодный, покрытый илом и нечистотами с рисовых полей, или летит себе, задыхаясь от жара, мимо Луны прямо к Земле, чтобы с шипением войти в кипящую лаву…

– Осторожно! – Закричала лиса Чикатило и дёрнув кошку за лапу, прижала к своему мохнатому грязному животу со свалявшейся шерстью.

– А вот этого не надо, – ответила кошка. Тут же рядом с ней вонзился в землю раскалённый кусок гранита и с хлюпаньем утонул в бурой жидкой грязи.

– А я тебе жизнь спасла… – захихикала лиса.

– … и лапу едва не сломала, – добавила кошка. – Ты грязная, лиса. Отпусти меня и иди в баню.

– Вся земля наша баня – захохотала Чикатило. – Пушистый северный зверёк пришёл твоей Земле.

– Песец?

– Пистец, он самый. Мой дальний генетический родственник. Посмотри, дура, вокруг.

Дао Данзаса

Ни для кого не секрет, что происхождение видов мы в школе изучали по Ламарку, никак не по Дарвину, генетические мутации всегда были обусловлены логикой, наследственность и изменчивость укладывались в рамки приспособляемости: наступило глобальное похолодание – зайцы производят белое потомство. Дарвин, похоже, был бы рад такой игре разума, но разума не было, только игра. Зайцы в снегу рождались разноцветные, только белые выживали, а серые шли на корм лисам. Дарвина мучила бессонница, он не видел закономерности, зайцы не желали белеть.

Сегодня мне приснился вполне дарвиновский сон, от которого остались только отрывки. Во сне разговаривали только матом, другого языка никто не знал, но это, похоже, было единственной закономерностью районного барокко.

Я сидел за рулём старинного УАЗика, который сквозь страшную метель мчался к мосту.

– Я, блядь, урою на хуй этого пидара, – орал Сашка.- Нет, Наташка, блядь… Она и есть блядь.

Бэмс! Мы едва не поцеловались с красной “ламборгини” (на какие деньги купленной?) За рулём сидела блядь Наташка, сука близорукая, никого не видит, а я, между прочим, везу её мужа на разборки, результат которых не легче предсказать, чем рождение белых зайцев при глобальном похолодании. Наташкин телефон вне зоны, наверное, села батарейка, иначе Наташка нашла бы повод нас остановить, расцарапала бы Сашке лицо, пнула бы по яйцам, любовь спасёт мир.

Beetles: the soft parade

The soft parade of the beetles
The fall Abbey road
The vagone is near

[Matsuo Bashō (?)]

Членов дивное устройство

“Это была моя Ло”, произнесла она, “а вот мои лилии”.

“Да”, сказал я, “да. Они дивные, дивные, дивные”.

(Lolita by Vladimir Nabokov)

Никто не скажет (и я тоже), при чём тут Набоков – дивный стилист и невозможный сноб, искусственный нарост на русской словесности – совершенный, гладкий, скользкий. В музыке (да и то отчасти) такими же отполированными были разве что Dire Straits – голая техника без сучка без задоринки, а если нет сучков, то зацепиться не за что, потому и не цепляет. Даже Лермонтов с его блестящим галльским синтаксисом позволял себе шершавости: рефлексия Печорина попахивает жареным, этическая пошлость сливается с эстетической: 

45

Юноша росту был малого, телосложения субтильного, мировоззрения мрачного, волоса у него на голове русые, а годов ему было сорок пять (из доноса Епархиальной комиссии по противодействию ракинролу)

* * * * *

7 октября непременно хочется поздравить кого-нибудь с днём рождения, но странность этого дня заключается в почти классицистической по сути драматургической развилкой, которую старик Кант назвал бы категорическим апперитивом (хотя за терминологическую точность я не ручаюсь, как обычно).

Номер раз. Как гражданин страны, у которой есть президент… впрочем, о Путине как о покойнике, либо хорошо, либо ничего. Ну, ничего так ничего.

Номер два. В музыке, как известно, я признаю только блюз да джаз, плюс что-нибудь животное и плотское – регги и даже фанк. Что в моём дон-жуанском списке делает Radiohead, объяснить не решусь.

Кто такой Янис?

1. Россия таки удивительная страна, да. Мы боимся смерти, но главный праздник в одной из наших конфессий всё же не рождество, а пасха, торжество воскрешения и опосредованно торжество смерти. Если бы не страх и слабость, Россия была бы Япония под сине-белым покровом девы Марии aka Аматэрасу омиками, но насрать на смерть не случилось. Вообще интересно, что в СССР культ личности Пушкина начался в 1937, когда пролетарии радостно праздновали столетие со дня гибели поэта. Тогда же начался Большой Террор, но не Пушкина же в этом винить – поэт умер, мы рады.