Шурку в последние годы его жизни я видел редко, живя на два города и болтаясь между Московским и свердловским вокзалами. “Привет, ты уже уехал или ещё приехал? А пошли ко мне в гости расширять сознание – у нас по кабельному черкасовскую анимацию крутят ведь только тогда, когда ты приходишь, точнее, приезжаешь”.
В 1997 Питер был на обочине: летом я занимался борьбой с автобусами (с неизбежной победой последних) и обитал большею частью в стационарах – сначала нейрохирургических, а затем просто в неврологических. К декабрю с больничными делами решено было покончить, и именно в это время на кафедре меня встретил Антон и сказал, что Шурка повесился.
