Beetles: the soft parade

The soft parade of the beetles
The fall Abbey road
The vagone is near

[Matsuo Bashō (?)]

Членов дивное устройство

“Это была моя Ло”, произнесла она, “а вот мои лилии”.

“Да”, сказал я, “да. Они дивные, дивные, дивные”.

(Lolita by Vladimir Nabokov)

Никто не скажет (и я тоже), при чём тут Набоков – дивный стилист и невозможный сноб, искусственный нарост на русской словесности – совершенный, гладкий, скользкий. В музыке (да и то отчасти) такими же отполированными были разве что Dire Straits – голая техника без сучка без задоринки, а если нет сучков, то зацепиться не за что, потому и не цепляет. Даже Лермонтов с его блестящим галльским синтаксисом позволял себе шершавости: рефлексия Печорина попахивает жареным, этическая пошлость сливается с эстетической: 

45

Юноша росту был малого, телосложения субтильного, мировоззрения мрачного, волоса у него на голове русые, а годов ему было сорок пять (из доноса Епархиальной комиссии по противодействию ракинролу)

* * * * *

7 октября непременно хочется поздравить кого-нибудь с днём рождения, но странность этого дня заключается в почти классицистической по сути драматургической развилкой, которую старик Кант назвал бы категорическим апперитивом (хотя за терминологическую точность я не ручаюсь, как обычно).

Номер раз. Как гражданин страны, у которой есть президент… впрочем, о Путине как о покойнике, либо хорошо, либо ничего. Ну, ничего так ничего.

Номер два. В музыке, как известно, я признаю только блюз да джаз, плюс что-нибудь животное и плотское – регги и даже фанк. Что в моём дон-жуанском списке делает Radiohead, объяснить не решусь.

Кто такой Янис?

1. Россия таки удивительная страна, да. Мы боимся смерти, но главный праздник в одной из наших конфессий всё же не рождество, а пасха, торжество воскрешения и опосредованно торжество смерти. Если бы не страх и слабость, Россия была бы Япония под сине-белым покровом девы Марии aka Аматэрасу омиками, но насрать на смерть не случилось. Вообще интересно, что в СССР культ личности Пушкина начался в 1937, когда пролетарии радостно праздновали столетие со дня гибели поэта. Тогда же начался Большой Террор, но не Пушкина же в этом винить – поэт умер, мы рады.

П.Я.

Фамилия у Ольги была смешная и, пожалуй, слишком крепкая для барышни, не обременявшей себя умственной деятельностью. Однако опасаясь, как бы меня не заподозрили в скрытой рекламе басурманского зелья, скажу только, что фамилия была, предположим, Самогонова, или, что более отвечает форме слова, Самогонкина.

– В Ленинграде пять тысяч жителей, я и не думала, что так много.

– Пять миллионов, – поправлял я, – Ленинград – город маленький.

– Ой, ты тоже смотрел “Осенний марафон”? Правда, смешной фильм?

Я что-то промычал, не ответить было бы невежливо, а вежливо ответить было невозможно. Уже в десять лет я догадывался, что вот ничего забавного нет в горестной жизни плута.

– А давай позвоним в домофон и убежим. Или скажем, что дед Мороз пришёл, и всё равно убежим.

Когда мы с Ольгой радостно летели от парадной двери, с балкона третьего этажа нас окликнули “эй, Снегурка!”, и мы остановились и победно посмотрели в ту сторону, где голос (всё прекрасно, мы всех сделали, на дворе лето восемьдесят первого года, впереди вся жи…) “…жиииик”, – просвистела между нами бутылка из-под портвейна и разбилась позади.

– Сука, – как мне показалось, страшно выругалась Ольга. – Он мог убить нас.

– В следующий раз точно убью, – пообещал пьяный голос с балкона.

– Хорошо, что осколками не задело, – с умным видом заявил я.

– Ты тупой, что ли? – Вдруг разозлилась Самогонкина Оля. – Про осколки всё может знать только П.Я., и больше никто.

П.Я. родилась в 1913 году, дореволюционная была барышня. Менее чем через год Ники Романов, несмотря на мольбы кузена Вильгельма, объявит Германии войну и отправит Российскую империю прямиком в жопу, за что Ники через некоторое время объявят святым. “Осколочное мышление”, мог бы заявить по такому поводу муж П.Я., но о Николае II он молчал – как раз по той простой причине, что в 36 году был вызван по незначительному вопросу в Большой Дом. Упаси бог, это был не арест и не дача показаний, а необходимость подписать какую-то бумажку, но мужа П.Я. больше не видела, хотя пыталась навести справки, но ей намекнули, что не стОит. С тех пор что-то разбилось в жизни П.Я, реальность раздробилась на острые осколки, которые резали сознание, и это было терпимо, потому что мозг не чувствует боли. Муж был прибалтийский немец, и от него осталась дочь – белая, толстая, любимая, не дожившая даже до восьми лет.

Одиннадцатая сказка для ведьмы

…и вот что странно: во сне они все всегда живы, физиология прёт изо всех щелей, но у каждого случается то, чего никогда не было до смерти. Николай Васильевич оказывается страшный блядун с повадками майского жука: затащит в кусты, трахнет, улетит, роняя капли с блестящего брюшка. Кролик E-boon служит профессором в православном университете, преподаёт физику: вот, молодые люди, как всё хитро устроено на самом деле – Земля плавает на трёх черепахах женского пола, а про китов придумал Лев Толстой. Лиса Чикатило пахнет слюнявым волком-самцом, о чём кошка догадывалась, а кролик не успел, впрочем, все студентки физического факультета ходили под конец семестра на сносях и каждая претендовала на вакантное место молодой профессорской жены, не зная, что максимум, что ей светит – это статус кроличьей весёлой вдовы. В эту красивую схему не вписывался только енот – по той причине, что он никогда не снился, ему сложно было появляться в двух местах одновременно. Кажется, однажды онвсё же мелькнул на границе сна, поманил за собой, засмеялся как-то нехорошо и приказал звонить будильнику.

В ночь на 14 сентября кошке привиделась Алёна Ивановна.

Староверов против порно

(“Греческая смоковница”. Та самая. Или не та, я не помню)

Года два назад редактор одного глянцевого мужского журнала попросил меня начеркать пару сотен знаков про эротику, что я и сделал в самых приличных и холодных выражениях. Публикация не случилась (отчасти потому, что текст был написан правым пальцем левой ноги), но я человек экономный и не люблю впустую насиловать клавиатуру. Запоздавшая премьера не самого лучшего поста, который я посвящаю, конечно, скромным депутатшам Госдумы и милым депутатам питерского Заксобрания.

* * * * * * * * *

В январе 1901 года в Лондоне на каждом углу шептали: “Королева Британии тяжко больна, дни и ночи её сочтены”. Великая Виктория (при которой империя росла и размножалась разве что почкованием, в темноте и под одеялом) честно сказать, затрахала мозги своих подданных, и те ждали прихода весёлого Эдварда VII с его страстью к охоте, бегам и легкомысленным барышням. Именно с барышень и начался XX век, а развитие фотографии зафиксировало рождение нового времени: господа, смотрите, экая проказница, устроила свальный грех, а каковы формы, а каковы волосы в срамных местах, надо же, нигде не подбрила, вот оно, здоровье в чистом виде, слава нашему королю.

Софт-порно стало символом свободы и равенства, даже суфражистки посчитали, что секс в чистом виде – это освобождение от векового мужского рабства; вот любовь – да, она фиксирует подчинение тупым самцам, а порно – это круто, это мой выбор, моя власть над членами этих безволосых обезьян, придающая жизни упругость и твёрдость – эх, много-много раз. Впрочем, много раз получалось не слишком часто, но синематограф позволял делать несколько дублей.

Порнографическое счастье длилось недолго и нас оно не захватило.

Выборы мэра Екатеринбурга на передаче “Спокойной ночи, малыши”

Каркуша: Добрый вечер, девочки и мальчики.

Хрюша: Хай, бро!

Каркуша: А что это за милую картинку ты притащил в студию? Мы купили право проводить чемпионат мира по борьбе?

Хрюша: Нет, идиотка. Это старинный лубок про выборы. Видишь, написано “Удалые молодцы добрые борцы! Ахто ково поборит невсхватку тому два ица всмятку”.

Каркуша: Два ица всмятку? Право, славный подход к проблеме.

Хрюша: В синагоге своей ругаться будешь. А мы про выборы.

Каркуша: А про выборы всё ясно. Собянин побеждает в первом туре. Вопрос в том, сколько голосов наберёт Навальный.

Хрюша: И с каких пор ты полюбила Навального? У него ж такой… националистический бэкграунд. А ты носом не вышла.

Каркуша: Я ставлю общественный интерес выше своего носа.

Хрюша: Азохен вей! Впрочем, мы не про московские выборы.

Каркуша: Да. В Екатеринбурге выбирают мэра. Там хренова куча кандидатов.

Хрюша: Уже не хренова. Тихонов с Ширинкиным самоликвидировались, а Тунгусова обвиняют в убийстве.

Каркуша: Убийстве кого?

Хрюша: Убийстве человека.

Каркуша: Ничего, бывает. Екатеринбуржцам остаётся выбирать между тремя Бурковыми (два из них – Александры) и Анастасией Баковой, чей имперский папа хотел выдвинуть было на выборы своего кастрированного кота, но, подумав, заменил его дочерью. Хочется верить, что с репродуктивной функцией у Насти всё в порядке.

Хрюша: А… более интересных кандидатов нет? Кого поддерживает губернатор и… этот… не к ночи будь помянут… полпред Игорь Рюрикович Холманских?

Каркуша: Якова Силина из облправительства. Партия его тоже поддерживает.

Хрюша: Какая партия?

Каркуша: Партия у нас одна. Однако вот что интересно. Главный претендент есть. По результатом социологических опросов…

Хрюша: Не верю! ВЦИОМу не верю!

Каркуша: Староверов опрос проводил.

Август 91-го: полный Madness

Группа Madness при всей моей симпатии к ней всегда казалась мне излишне гопниковской; Саггс болтался у микрофона аки гастингский малолетний бандит с замашками немаленькой обезьяны. Я, будучи мальчиком в общем и целом (иногда – и в частности) интеллигентным, смотрел на телодвижения мэднессовского фронтмена с оттенком превосходства: ужо тебе. Тот факт, что “Странные игры” выдвигались на сцену вереницей подобно безумцам с обложки One Step Beyond, ситуацию не спасал – игры играми, а про гопников всё сказал Майк.

Когда 19 августа 91 года по телевизору сообщили, что ГКЧП решил окончательно развалить Союз, и врубили “Лебединое озеро”, никаких трагичных ассоциаций не было, никакого Чайковского, только Madness с их Swan Lake – кавером забавным, но на сегодня уже слишком наивным. Тогда я побежал к приятелю, который, закончив Ленинградский электромедицинский техникум, чинил рентгеновские аппараты в одной из поликлиник.